женщин. Один из них описан в очерке «Необычная история Этель Тодд или Что такое криминальная инсценировка», приведенном в настоящем сборнике. Другой связан с невероятными похождениями безжалостной убийцы Ирен Шрёдер (ей посвящен мой очерк «История Ирен Шрёдер — не той, что шредер, а той, что „Спусковой Крючок“»).
Это газетные фотоснимки из репортажа о похоронах Генри Грея 2 февраля 1928 г. в Роуздейле.
Продолжая перечисление, можно вспомнить историю организации Адой ЛаБёф хитроумного заказного убийства собственного мужа в том же самом 1927 году — расследование этого преступления также стало сенсационным и привлекло всеобщее внимание [очерк «Адюльтер как повод задуматься («дело Ады ЛаБёф»)» также можно найти в настоящем сборнике]. В этом списке есть ещё несколько по-настоящему примечательных преступлений с активным участием молодых женщин, о которых ещё предстоит написать — мне представляется это направление очень интересным. С одной стороны, такое чтиво познавательно, а с другой — поучительно.
Интересно то, что в последней трети XIX века мы подобной криминальной активности женщин не наблюдаем. Конечно, кое-какие преступления с участием представительниц прекрасного [и не вполне] пола происходили и тогда, и они даже получали определённый резонанс [сразу вспоминаем чикагскую грабительницу Китти Адамс], но такой затейливой игры ума у женщин XIX не найти. Это довольно интересный психологический феномен, причём существующий объективно, то есть дело тут вовсе не в некорректной выборке, а в том, что американские и европейские женщины действительно изменились на пороге XIX — XX столетий.
Тогда пришла пора эмансипации, женщины ощутили себя равными мужчинам и… почему, собственно, равными? Превосходящими их во многих отношениях! Метафорически выражаясь, женщины стали примеривать на себя мужские одежды, пробовать себя в тех видах деятельности, где прежде доминировали мужчины. И криминальное поприще оказалось в числе таких вот видов деятельности.
Рут Снайдер была, безусловно, высокодоминантной женщиной, которая полностью подчинила себе мужа и управляла им как хотела. Альберт Снайдер пребывал на положении безвольного полуовоща, который годами не видел измен жены и посадил себе на голову не только её, но и её матушку. То, что у Альберта Снайдера в собственном доме имелись комнаты, в которые он не мог заходить, прекрасно иллюстрирует отношения между супругами. Россказни Рут о том, что муж её якобы третировал, изводил и мучил — это пустая болтовня, призванная переложить ответственность с больной головы на здоровую. Рут была не тем человеком, который стал бы мириться с третированием, унижениями и уж тем более побоями.
Эта женщина искала таких мужчин, которыми можно манипулировать, управлять, помыкать. И Генри Джадд Грей, разумеется, не был единственным её любовником, как это пыталась представить Рут. Она, безусловно, пробовала в качестве любовников разных мужчин, подбирая себе такого, с которым можно было бы и хорошим сексом заняться, и чтобы характер не демонстрировал. Если мужчина оказывался настоящим мужчиной, то есть, пресекал попытки манипулирования, не позволял на себя давить, сохранял хладнокровие и критически воспринимал «закидоны» любовницы, то Рут отношения с ним сразу же заканчивала. Такие мужчины были ей неинтересны, пусть даже у них и деньги имелись, и секс с ними был хорошим.
Потребность Рут управлять мужчиной привела к определённому перекосу в её мировосприятии. Она ловко командовала близкими ей мужчинами [мужем и любовниками] и наверняка в какой-то момент уверилась в том, что все мужчины глупы, недальновидны и несамостоятельны. Сама идея страхового мошенничества и связанного с ним убийства мужа оформилась как раз благодаря тому, что Рут искренне поверила в то, что сумеет задурить головы всем окружающим. И детективам полиции, расследующим убийство, и агентам страховой компании, и журналистам, и друзьям, и подругам, и даже собственной матери, и дочери. Она всех обведёт вокруг пальца — она же умная! Это все вокруг дураки, а она-то — находчивая, ловкая и неуловимая. Мужу вон сколько лет голову дурит, любовников на ночь в дом пускает, а муж ни о чём даже не догадывается!
И даже когда детективы моментально «раскололи» её хитрый план, Рут не усомнилась в собственном уме. Это самомнение проявлялось во время следствия [вспоминаем шубу!] и суда… А вот когда всё закончилось плохо, и смертный приговор превратился в неиллюзорный жизненный финиш — вот тут накатил ужасный стресс! И начались страшные истерические припадки.
И в самом деле, как такое могло случиться с Рут? Она ведь умная, она — ловкая, она всегда отлично дурила окружающим головы, всегда добивалась своего… Что пошло не так? Почем такое с ней произошло?!
Для Рут Снайдер главной ценностью в жизни являлась возможность управлять другим человеком. Все прочие аспекты отношений являлись в её глазах вторичными, дополнительными, необязательными. Если бы Рут Снайдер профессионально занималась проституцией, она бы могла состояться в этой профессии как высокооплачиваемая «мистресса», доминирующая в садо-мазо-отношениях женщина («хозяйка»). Окружная прокуратура совершенно справедливо предполагала, что мужчины из блокнота Рут — это её любовники, хотя она это и отвергала. «Законники», разумеется, отыскали этих мужчин и проверили свои догадки — в этом можно не сомневаться. И этих мужчин, наверняка, можно было бы вывести на процесс и получить от них необходимые показания, но в реалиях тех лет это представлялось избыточным. Один любовник в распоряжении прокуратуры уже имелся — Генри Грей — остальные 23 ничего обвинению не добавляли. Детальный разбор интимной жизни обвиняемых в суде был тогда вряд ли возможен и уж точно не приветствовался — многие детали, важные сейчас, тогда являлись строго табуированными, существовал перечень слов, запрещённых к внесению в судебные протоколы и официальные документы.
Время было такое. Нравы такие…
Поэтому раскрыть природу отношений Рут Снайдер с представителями противоположного пола обвинению было очень сложно. Да и вряд ли прокурор Ньюкомб считал нужным углубляться в эту тематику. Его интересовало доказывание вины, а не экскурсы в криминальную психологию и сексологию.
Могильные камни на захоронениях Рут Снайдер и Генри Джадда Грея (современные снимки).
Но, разумеется, было бы несправедливо возлагать всю вину за жестокое преступление на одну только Рут. Да, она, безусловно, имела психологические дефекты, но этот вывод не отменяет того, что соответствующие дефекты имел и её подельник. Можно сказать, что в данном случае один не вполне нормальный человек нашёл другого [прекрасно его дополнившего]. Низкодоминантный, слабохарактерный, не очень умный Генри Джадд Грей стал тем пластилином, которому Рут придала желаемую форму. Причем если с его стороны имела место искренняя страсть и привязанность, то Рут относилась к нему, что называется, с холодным носом. Можно не сомневаться в том, что если бы у преступников всё получилось в точности так, как они задумывали, то Грей
